Смерть как шанс искупления грехов

19:13, 27 ianuarie 2020 | Actual | 288 vizualizări | Nu există niciun comentariu Autor:

В память об отце  Всеволоде Чаплине

Меня с ним познакомил несколько лет назад один из моих друзей, наш православный священник. Позвонил и в свойственной ему манере сказал, чтобы я немедленно мчался к нему. Мол, хочет познакомить меня с каким-то важным человеком. Через минут двадцать я уже был на месте. В комнате было человек десять священников, они о чем-то бурно дискутировали. Получив свою чашечку кофе, я стал присматриваться к человеку, внешность которого мне показалась отдаленно знакомой. Увидев мой пристальный взгляд, хозяин кабинета воскликнул: «Вы не ошиблись, Юрий, это тот самый отец Всеволод Чаплин».

Его приезд в Кишинев не был публичным. Даже скорее наоборот.  Насколько я смог понять попав в самую гущу того бурного собрания священников, напряженный спор был по поводу состояния дел внутри РПЦ и особенно в её верхах. Не сползла ли церковная иерархия в объятия экуменизма, не слишком ли она послушна или услужлива по отношению к государству и больших начальников?

Примерно так можно передать суть тревожных разговоров, свидетелем которых я невольно стал.  Мне как воцерковленному человеку негоже проявлять чрезмерное любопытство или критицизм по отношению к столь непростым вещам, тем более, когда речь идет о высшей церковной иерархии. И после обмена несколькими любезностями с этим знаменитым гостем, чьи статьи и многочисленные выступления мне были хорошо известны, я откланялся. Перед моим уходом отец Всеволод предложил мне зайти к нему в церковь, когда буду в Москве. Он дал мне номер своего мобильного телефона и электронный адрес.

А когда в 2017 году я готовил ряд интервью в связи со столетием большевисткого переворота с рядом ведущих интеллектуалов из разных стран, совсем не случайно из России я выбрал отца Всеволода Чаплина и отца Дмитрия Смирнова как наиболее ярких православных духовных лидеров. Вот румынская версия этого интервью .

В августе 2018 года, будучи в Москве, я не преминул воспользоваться его приглашением и мы встретились в храме преподобного Феодора Студита (Смоленской иконы Божией Матери) у Никитских ворот, настоятелем которого был в последние годы отец Всеволод, «сосланный» в эту церковь за свою непокорность, любовь к Христу и нежелание быть как все, покладистой посредственностью. Как всякий уважающий себя молдаванин, едва увидев отца Всеволода, я достал из сумки бутылку нашего коньяка и торжественно вручил ему в знак особого уважения. Мы доверились о встрече на следующий день. Встретившись, он настоял свести меня с каким-то начальником из партии власти, которому, на его взгляд, надо бы объяснить реальное состояние дел в Молдове. Мы шли по летней Москве. Я еле поспевал за его быстрым шагом. Люди узнавали его и то и дело здоровались, успевая бросить на ходу короткие реплики-комментарии по поводу публичной жизни страны, в гуще которой он находился на протяжении трех десятилетий.

Попав в кабинет начальника, мы оказались невольными свидетелями беседы между этим партийным бюрократом и его гостями – какой-то чрезмерно накрашенной, не по годам экстравагантно одетой тёткой и сопровождающего её молодого человека. Сия парочка оказалась из модного теперь разряда пиарщиков, креативщиков, политтехнологов или проще электоральных шулеров. Представитель партии власти наспех поздоровался с нами, предложил сесть за тем же круглым столом,  довольно тесноватым для этой случайной компании. Партбюрократ, тётка и её спутник продолжили свою бойкую беседу о технологиях избирательного надувательства. Стороны нащупывали друг друга на предмет будущего сотрудничества. Отец Всеволод чувствовал себя более чем неловко, но и прерывать этот бред не стал. Чем невольно показал, что обладает сполна добродетелью терпения. Конечно, ничего путного из этого визита не вышло. Да я и не ждал ничего от него. И согласился я на эту встречу только из уважения к батюшке и из желания воспользоваться прогулкой по столице, чтобы пообщаться с ним подольше.  Его искреннее желание хоть чем-то помочь мне и мой стране произвело на меня глубочайшее впечатление.

Тем же летом 2018 года, в связи с попытками тогдашних властей упечь меня за решетку, всего два человека из России выступили публично в мою защиту, а именно отец Всеволод Чаплин и православный мыслитель Александр Дугин. Вот его короткое видео по данному поводу. Это действительно редкая честь удостоится добрых слов и поддержки со стороны столь значимых фигур сегодняшней России.

Будучи в Москве несколько недель назад в дни новогодних праздников, я вновь надеялся встретиться с ним. Мы несколько раз договаривались, и опять ему нужно было бежать по разным делам. Так и не удалось пересечься. Коньяк, я, конечно, оставил в храме. А через день он оставил мне там же свою последую книгу – «Накануне Армагедона». Я вернулся в церковь, приложился к иконам, получил столь дорогой мне подарок и вышел в вечернюю, полную праздничного веселья столицу.

По поводу смерти этого замечательного человека за прошедшие часы написано и сказано многое. Ну точно по Высоцкому: «…Не скажу про живых,/А покойников мы бережем». Его кончина выглядит более чем загадочно. Умер ли он своей смертью, или все-таки ему помогли те, которым он  мешал? Одному Богу и возможным носителям этого греха известно. Как и у многих других, и у меня есть причины сомневаться в его естественной кончине. И если это все-таки убийство, может быть это и есть последняя великая услуга, оказанная ему его врагами? Ведь так повелось веками считать, что убитые за веру во Христа обретают особый шанс спасения души.

Столь яркая личность как отец Всеволод Чаплин может оставить лишь светлую память о себе.

Да простит Господь грехи его! И да будет ему Царствие Небесное!

Юрие Рошка,

Молдова