Levan Vasadze

Ода к радости

08:53, 30 octombrie 2019 | Actual | 915 vizualizări | Nu există niciun comentariu Autor:

 – Леван, давайте немного вспомним историю нашей компании. Как возникла идея организовать сеть зоомагазинов?

– Компанию «Пет Ритейл» мы создавали с партнёрами в 2010 году. Создавалась она не с нуля — наша цель была развить то, что уже было на тот момент создано, объединив две сети: «Бетховен» и «Зообум», и вывести компанию на уровень лидера в своей отрасли.

И вот за прошедшие с того момента девять лет, мы создали сеть из ста магазинов, включая интернет-магазин, и это несмотря на тяжёлые «внешние» факторы — девальвацию рубля и затяжной экономический кризис.

При этом выбор такой отрасли, как зооритейл, решал сразу две задачи: с одной стороны, это сфера гуманных интересов, а с другой — она достаточно устойчива к кризису, что в 2010 году было особенно актуально. Торговля товарами для домашних животных во всем мире считается одним из наиболее стабильных видов бизнеса, потому что люди любят, кормят и балуют своих питомцев вне зависимости от внешних обстоятельств.

Мы изначально задумывали, что «Бетховен» будет чем-то большим, чем просто сеть зоомагазинов, но понимали, что для начала надо сделать всё, чтобы бизнес был налажен и только после этого переходить к следующему этапу построения того, что мы называем «Экосистемой». И вот сегодня мы подошли к этому этапу. Мы верим в «Экосистему» и считаем, что это часть нашего будущего, но это не значит, что программа нашего развития в качестве сети магазинов закончена — у нас впереди большое развитие и новые победы.

    – В каком направлении компания будет развиваться? Какие акценты в развитии бизнеса будут поставлены?

– Основной вектор нашего развития — это совершенно перфекционистское и бескомпромиссное налаживание, оптимизация, и перенастройка всех бизнес-процессов внутри компании. Когда растешь так бурно, как мы росли раньше, некоторые важные моменты остаются за периметром внимания менеджмента.

Теперь, когда мы должны переориентироваться на эффективный рост, мы должны оглядеться и перенастроить себя. Это как с домом — надо почистить трубы, подстричь газон, покрасить фасады и поменять коммуникации, то есть провести капитальный ремонт, как внутри, так и снаружи.

Вся энергия, всё внимание, весь профессионализм команды должен быть направлен вовнутрь. Мы вошли в фазу изменения бизнес-процессов, что требует активного участия каждого сотрудника — от уборщицы магазина до генерального директора. Каждый должен осмотреть своё рабочее место и сказать: «Что я могу делать лучше, чем я делал до сих пор, чтобы нам жилось лучше, а работалось приятнее и эффективнее».

Процесс самооздоровления компании, при котором приходится заново изобретать себя, было бы чрезвычайно наивно считать протекающем только в нисходящем сверху направлении — все сотрудники должны подхватить его и помочь компании. Мы работаем не в изолированной системе, а являемся частью живого организма. И если кто-то будет тянуть одеяло только на себя, этот процесс будет бессмыслен. Поэтому процесс оптимизации компании при живом участии сотрудников всех уровней является, если хотите, умным и интеллигентным процессом. В нем могут участвовать только сознательные сотрудники компании — члены одной семьи, а вклад бессознательных и эгоцентричных будет носить только деструктивный характер.

    – Леван, Вы давно в бизнесе и у Вас прекрасный опыт и знания. Можете предположить, что ждёт ритейл и конкретно наш сегмент в ближайшее время?

– Действительно я в бизнесе уже 24 года, и могу высказать только свое мнение, потому, что прогнозы — дело неблагодарное. Очевидно, что ритейл никуда ни денется. Я слышал радикальные мнения о том, что интернет-магазины убьют розницу. Безусловно, они оказывают серьезное давление на оффлайн-магазины, но что они не смогут никогда заменить — это человеческое общение.

Человек — существо социальное. Поэтому в урбанистической среде, приобретение товара в оффлайне является естественной частью жизни любого горожанина. Да, во всем мире онлайн-торговля «съела» определенный процент, но мы наблюдаем, что динамика этого процесса остановилась.

У нас будет такая же картина. Понятно, что несколько больших пачек собачьего корма на спине через метро никто домой не будет таскать, но я бы сказал, что сама культура шопинга с посещением розничных магазинов заложена в ДНК жизни горожанина, так же, как и посещение театров, музеев, кино.

Но уверен, что некоторые изменения в ритейле будут происходить. Например, будет иметь место взаимная диффузия между видами товаров. Подобное мы можем уже наблюдать в сегменте товаров народного потребления. Наиболее наглядный пример — «Детский мир», который обозначил свое присутствие в зоосегменте, начав продажи товаров для животных. Что ж, мы будем следить за этим процессом.

    – И как это скажется на нашей компании?

Главный тренд для «Бетховена» я бы сформулировал следующим образом: «Стать самой современной и приятной для наших покупателей средой, в которой они смогут удовлетворить все потребности для своих домашних животных». В этой связи мы будем повышать роль компоненты, заключающейся в сотрудничестве и взаимодействии с клиентом — наши сотрудники должны оказывать максимальный набор услуг для клиентов.

В будущем продавец будет гораздо более «стабильной единицей». Миграция в ритейле, которую мы можем сейчас наблюдать, будет сходить на нет. В итоге все поймут, что лучше находить пристанище в тех компаниях, где есть общие корпоративные ценности и возможность расти человеку внутри неё. Все наши сотрудники, а особенно наши продавцы — это долгосрочный актив компании, а не «оборотный капитал».

Не могу не упомянуть о трёх внешних факторах, которые могут оказать серьезное влияние на рынок. Во-первых — аномально высокие арендные ставки, что свидетельствует о неразвитости ритейловой инфраструктуры. Во-вторых — дорогие оборотные средства. И в-третьих — невысокие доходы населения.

Именно эти факторы работали последние несколько лет против нас. И мы с успехом выходим из положения. Рано или поздно эта тенденция будет изменена по всем трём фронтам. И оборотные деньги перестанут быть каким-то дефицитом, и инфраструктура в Москве развивается, и арендные ставки от этого будут снижаться, а самое главное — благосостояние населения будет расти.

Заканчивая ответ на вопрос о будущем ритейла, скажу, что я — оптимист. Уверен, что худшее уже позади. Мы – как флагман, выдержали удар, но немного устали. И мы не должны расслабляться, а должны мобилизоваться, чтобы подготовиться к лучшим временам.

    – Вы затронули тему оптимизации бизнес-процессов в компании. Как Вы видите этот процесс?

– И у меня, и у Георгия Чкареули есть опыт подобного рода оптимизации в разных отраслях, и понимание, как это должно происходить.

При этом замечу, что мы хотим, чтобы каждая дельная инициатива вознаграждалась. Подчеркну, что именно дельная инновация. Я не хочу никого поощрять за пустые рекомендации или советы, которые не принесут экономического или временного эффекта компании, а направлены только на саморекламу.

Предложение должно родиться как обдуманная идея в формате: у нас сейчас это вот так, я предлагаю делать это так. Я посчитал, что это даст нам это и вот это, предлагаю попробовать. Бери на свой страх и риск, и пробуй, если так лучше — получи вознаграждение, поощрение, продвижение. Меня часто спрашивали в таких ситуациях: «А как быть с моим начальником, если я это давно хочу, а он меня игнорирует?». Отвечаю: у нас не диктатура и не министерство — любые идеи будут услышаны.

На корпоративном портале есть специальный сервис: «Есть идея» и им надо пользоваться. Он позволит всех нас вовлечь в процессы и принести выгоду компании.

    – Леван, расскажите о миссии нашей компании. Что она означает для сотрудников?

– Многие компании, создавая миссии, отдают дань моде, платят огромные деньги агентствам за разработку миссии и в итоге получают «усреднённый», мало о чём говорящий продукт. Вот такого формального подхода я изначально не хотел допустить.

Прежде всего, миссия должна нести мощный импульс и сигнал, как клиентам, так и сотрудникам.

Я считал, что нашим главным минусом была некая наша замученность от кризиса и от неправильных культурных акцентов, которые сказывались на негативной корпоративной культуре компании.

Первое слово в нашей миссии — «счастье». Это простое, всем понятное состояние. Человечество много тысячелетий спорит о его дефиниции, но в тоже время, несмотря на всю разность оценок, счастливый человек — это радостный человек. Если искать этому простое и легко понятное для каждого сотрудника определение, то «счастье» — самое подходящее слово.

Теперь о втором компоненте миссии. Я очень хотел, чтобы миссия в целом была хлесткая, короткая, понятная всем, доходящая до сердца, до ума, прорезающая любые преграды. Считаю в какой-то степени синоним счастья — слово «семья». Согласитесь, что семья — это и есть счастье.

Мы живём в эпоху каких-то искусственных ценностей, навязываемых нам из вне. У нас в компании работают разные люди, разных культур, вероисповеданий, и это их личное дело. Но есть общие черты, которые должны быть присущи всем нашим сотрудникам. Нам важно — вежливый человек или нет, скромный или нет, работоспособный или нет, и, конечно, честный или нет. Вот все эти качества, делающие человека-человеком, прививаются в семье. Наш бизнес — это семейный бизнес. Понятие семьи включает в себя тех питомцев, которых мы любим и о которых заботимся, так что в формулу «Счастливой семьи» мы включаем и питомцев, и их владельцев.

Отсюда возникает и отношение к нашим покупателям. Можно к ним относиться утилитарно, как к «одноразовому» посетителю, случайно забредшему за покупкой. Если бы мы торговали Феррари, такая модель была бы, пожалуй, в самый раз. Однако, к счастью, мы не такие, и не такой подход должны использовать в работе с клиентами. Мы предлагаем клиентам продукт, который нужен постоянно и регулярно, поэтому и относиться к покупателю должны как члену нашей семьи.

Но вернемся к взаимоотношению между сотрудниками. Я считаю, что эффективность должна достигаться за счёт вежливости, за счёт обходительности, за счёт культуры, а не только вертикали управления. Если я вынужден на кого-то орать, значит я сам что-то не так делаю, не до конца объяснил. Мне лучше улыбчиво конструктивно человеку указать на его недостатки. Сказать о них, помочь ему их решить, и, если он с ними так и не справляется, попытаться найти ему другое место в компании, с которым он справится. Или попрощаться с ним, но не наступать на его гордость, на его человеческое достоинство. Никакие дивиденды, никакие прибыли и количество магазинов не стоят ничего по сравнению с достоинством одного человека.

Но при этом я понимаю всю необходимость строгости. Как раз в семейной культуре человек растет человеком в любящей, но строгой атмосфере.

Очень быстро любая недобросовестность на рабочем месте даёт о себе знать через показатели. Новая концепция нашей компании заключается в следующем: если что-то не так — тебя всегда внимательно выслушают, спросят, чем помочь. Ну а дальше, если ты не справляешься или не честен — извини.

Лично для меня декларация миссии «Счастливая семья» — это не просто слова и не игра. Главным критерием здесь, на мой взгляд, является справедливость. Я очень надеюсь, что все, кто хотел перемен и лучшего будущего для нашей компании, все последние изменения именно так и восприняли, и разделяют нашу новую миссию.

    – Мы много говорим про развитие компании через призму идей, идущих снизу. Но мы понимаем, что предложения могут столкнуться с непониманием или непринятием непосредственным руководителем. Где грань между не желаем умалчивать о проблеме и «доносительством?»

– Если речь идёт о рабочих процессах, то с точки зрения сотрудника это должно выглядеть так: если у меня есть видение, как делать лучше, то в первую очередь, я должен об этом рассказать своему непосредственному руководителю.

В случае разногласий, непринятий предложений или их игнорирования, но сотрудник твердо уверен в том, что он делает, он может высказать предложение на общее обозрение — на корпоративном портале, который играет роль места всеобщего обсуждения, обмена мнениями и взглядами.

В такой ситуации мой руководитель не в праве на меня обижаться, потому что я изначально обсудил с ним идею, и он не вправе препятствовать тому, чтобы я так поступил, поскольку это предусмотрено культурой компании.

Другой вопрос, если речь идёт о воровстве или недобросовестном отношении к собственности компании. Здесь мы просто обязаны это пресекать — к этому нас обязывает закон. Если я добросовестный член нашей семьи — я этого не потерплю. Каждый из нас должен сам решить — призвать коллегу по цеху больше так не делать и дать шанс исправиться, если это единичный случай, или сразу об этом сообщить в Отдел экономической безопасности компании.

Лично я, если увидел, что-то возмутительное и решил не «стучать», то я хочу дать человеку шанс исправиться и сохранить достоинство. Но какое достоинство, если человек это потом бессовестно продолжает нарушать? И если человек, который это видит, не докладывает — в этом случае он должен понимать, что это чревато негативными последствиями для всей компании и для него самого.

    – Леван, Вы говорили о семейных ценностях и семье. Мы знаем, что у Вас восемь детей. Расскажите, пожалуйста, немного о них. 

– Да, у нас с супругой восемь детей: четверо сыновей и четверо дочек. Такой вот баланс. Правда, я лично считаю, что «контрольный пакет» должен быть у мужской половины, но с точки зрения любви и трепетного отношения к детям — это никак не проявляется. Я люблю всех одинаково. Они — смысл моей жизни. Нашему старшему – 22 года, а младшей дочке – 3 годика. И это целый мир, целый космос, и я очень благодарен Господу и моей супруге, что у нас такая семья. Это оазис любви, счастья и спокойствия. Я очень хочу, чтобы мои дети тоже имели большие, крепкие семьи, ибо нет бытия сравнимого с этим. Это единственное правильное мерило успешности человека. Всё остальное — относительно.

    – В такой большой семье нельзя обойтись без питомцев. Расскажите, пожалуйста, о них.

– У нас восемь собак. Самый старший — почётный предводитель наших псов — черный лабрадор Рокко, которому уже 13 лет. Он уже ослеп, но все его любим и уважаем, а мои дочки заботятся о нём. При этом он всё ещё грозный — при необходимости он может врезать нашему английскому бульдогу Честертону.

Ещё у нас есть белый золотистый лабрадор Лада — старенькая подруга Рокко. У бульдога есть подруга — Кларентина. Кроме того, восточно-немецкая овчарка Мура. У дочек два бишона — Гунда и Тэси, мальчик и девочка, и это такие, знаете, домашние игрушки, теперь уже старенькие, но они стали прародителями большинства бишонов в Тбилиси.

И, наконец, красавец, бездельник и аферист, как истинный англичанин — Честертон, о котором я уже говорил. Он, можно сказать, родился в моих сказках. Я детям рассказываю придуманные мной сказки, героем которых был английский бульдог. И вот этот вымышленных персонаж так полюбился детям, что стало естественным, что в итоге он материализовался — на день рождения моего третьего сына мы подарили ему такую собаку. У Черстонтона мама чемпионка России, папа — чемпион Дании, и он знает, что он очень красивый и красуется, потому и получает подзатыльники от Рокко.

Есть еще Молли — маленький йоркширский терьерчик, которого я за собаку не признаю, но мы все его очень любим. Ещё у нас есть попугай Кеша, который говорит и издаёт неограниченное количество звуков и слов.

Ну и завершая разговор о своих животных, скажу, что были у нас несколько раз рыбки, грызуны. Кошек у нас пока нет, хотя кошек люблю и у меня в детстве была кошка, но в отрочестве у меня почему-то развилась страшная аллергия на них. Но, с учетом нашего количества собак, если бы мы завели кошку, не думаю, что у неё была бы райская жизнь.

    – Вы ведь не только бизнесмен и общественник, но и спортсмен, точнее — тренер по регби. Скажите, занятие спортом помогает Вам в бизнесе?

– Да, я являлся тренером по психологии сборной Грузии по регби.

У грузинских воинов была традиция во времена, после падения Константинополя, периода великого «обтурчания», как называется он в грузинской истории. Если они знали, что все погибнут, то идя в бой, вешали себе на спину виноградную лозу, как служители родины виноделия. Они верили, что, если воина убьют, то на месте его смерти вырастет виноградник и в итоге они облагородят своим телом землю.

Я как-то рассказал эту историю игрокам, и они очень вдохновились ей, и мы решили больше без лозы не выходить на поле. С тех пор, у сборной Грузии по регби на форме над номером выгравирована виноградная лоза.

Я буду предвзятым, но считаю, что регби — это лучший в мире вид спорта. У него есть две особенности, среди командных видов спорта.

Первая — он отличается тем что, противник валит тебя, а не отнимает мяч. То есть мяч он попробует отобрать только после того, как повалит. И для того, чтобы тебя не повалили, ты должен всегда взаимодействовать с партнерами, именно поэтому это самый командный вид спорта.

Вторая — это единственный вид спорта, где пас вперед нельзя давать. То есть, каждый раз ты вынужден отдать мяч назад своим партнерам, которые должны начать новое движение вперед. Поэтому, каждый шаг вперед — на вес золота, и приобретается потом и кровью. Самый упрямый народ среди спортсменов — это регбисты, они индифферентны к боли и демонстрируют абсолютную командную сплоченность.

Как видите, между правилами игры в регби и качествами игроков можно провести аналогии с бизнесом, где также нельзя бежать вперед, если тебя не поддерживает коллектив.

Занимаясь командным видом спорта, приучаешься к тому, что ты — часть какого-то механизма, общества, и с каждого спрашивается по его способностям и каждый вносит вклад в общее дело. Здесь индивидуализм приветствуется только в той степени, в которой он идет на благо общему делу, и не приветствуется в той степени, в которой он вредит общему делу.

    – Леван, у Вас огромная общественная деятельность, направленная на установление Российско-Грузинских отношений. Как у Вас на все хватает времени?

– Во-первых, спасибо. Я не заслуживаю столь высоких оценок. Всё, что человек делает для заботы о своей семье, которая ему поручена от Бога, это должно идти от сердца, а не для рекламы, и не для какого-то там самодовольства. Я стараюсь эту свою деятельность не афишировать.

А ответ на Ваш вопрос простой: ничего я не успеваю. И времени тоже не хватает.

Здесь следует отметить, что любое из таких занятий — будь то проект в бизнесе или в спорте, или в образовании, или какие-то общественные виды деятельности — они все неравномерно распределены по времени. Бывают периоды, когда одна из сфер требует сосредоточения, но когда проект запущен и функционирует нормально, то он тебя высвобождает и ты начинаешь больше уделять времени другим направлениям деятельности. Я просто в силу какого-то традиционного воспитания всегда считал, что по мере возможности я обязан помогать другим.

    Меня расстраивает, что меня часто обвиняют, что я это делаю для показухи и для политических дивидендов. Это неправда. Моя публичность связана с необходимостью, вызванной общественной деятельностью. Например, предлагается нам какой-нибудь неприемлемый для нас закон или пытаются навязать устои, которые чужды нам — нетрадиционные, искусственные. Я от чистого сердца выступаю против них. Выступаю не как политик, а как член общества, но эти мои выступления не нравятся лоббистам этих интересов, и мои оппоненты, особенно либеральная пресса и публика, не понимают, что моя мотивация только одна — я спать не могу от всего того, что происходит. И это не приносит мне дивидендов, скорее наоборот, приносит финансовые и моральные потери, но молчать я не могу и пытаюсь что-то сделать, чтобы переломить ситуацию.

Еще одно направление, в которое меня с годами вовлекло — чрезвычайно неблагодарная и опасная роль примирителя в русско-грузинских отношениях. Для меня это большой крест, поскольку я живу в трагедии, когда моя Родина и очень родная, любимая для меня другая страна — Россия, являются политическими противниками. Я не политик, но я, как частное лицо, делаю всё на уровне народной дипломатии, чтобы противостоять этим силам извне, которые специально нас рассорили.

Поэтому я, как разниматель, всегда получаю наибольшее количество моральных ударов и несправедливостей, и часто доходит до физических угроз в мой адрес.

При этом я яростно выступаю за пропаганду традиционных семейных ценностей и борюсь с чуждыми нам устоями, которые нам навязывают с запада под флагом свободы выбора. Просто очевидно, что парады и празднования ни одного вида греха не должны в нормальном обществе иметь место. Мы — древний народ и у нас своя богатая история и традиции. Но мы же не приезжаем в Нью-Йорк и не требуем, чтобы американцы под видом свободы выбора ходили в черкесках и пили вино из рога.

При этом я никогда не считал и не считаю себя каким-то истеричным антизападником. Я бы хотел, чтобы Грузия и Россия были в цивилизованных отношениях, как между собой, так и с западным лагерем.

    – Леван, если почитать комментарии к Вашим многочисленным видео в интернете, то всё чаще можно встретить следующие: Васадзе в президенты. У Вас есть такие амбиции?

– Я всегда честно говорил, что для себя я этого не хочу, потому что считаю это тяжелейшим крестом. Для себя, своей супруги, своих восьмерых детей, это иначе как Голгофой сложно назвать. При этом в интернете есть и много критики в мой адрес со стороны оппонентов — всё это видят мои дети. А для них отец — это нечто святое. И тут вдруг оказывается, на него можно материться последними словами… и мне приходится им это как-то объяснять.

Я очень прямой человек, а для политика — это не очень хорошая черта. Также принято считать, что в политике много «грязи» и коррупции. Для меня всё это совершенно чуждо.

Но при этом я не утверждаю, что не пойду в политику. Я верю в служение. И если я на каком-то этапе увижу, что этот крест выпал мне, значит так надо. Одно дело, чего я хочу или не хочу. Другое дело — когда интересы общества могут потребовать моего участия. Но специально для себя этого я не ищу — это факт.

    – Леван, можете кратко объяснить, что для Вас Грузия?

– Это моя Родина. Родина и семья — одна и та же субстанция. В моём случае моя Родина изумительна тем, что она одна из самых древних на планете Земля — с точки зрения цивилизации, истории, уникальности культуры, языка, алфавита. И это счастье для меня.

«Аи» по-грузински — это «указание», а «Иа» — это «фиалка». Первое, что узнают дети при изучении алфавита по книге, написанной Яковом Гогебашвили, что «Аи Иа» — это горная фиалка, символ нашей Родины, сочетающая в себе нежность, хрупкость, но в тоже время сочленение необъяснимой твёрдости.

Патриарх Грузии Илья Второй сказал: «Быть грузином совершенно достаточно, чтобы быть счастливым». Это гениальное выражение, которое, в принципе, применимо и к патриотам русской культуры.

    – Говоря о Вашей общественной деятельности, невозможно упомянуть, что у Вас есть школа в Кикети. Вы являетесь также основателем школы «Имени Святого Алексея» в Шушании. При этом всю рабочую неделю Вы находитесь с нами в офисе. Как Вы выдерживаете такой ритм?

– Действительно, в будни я обычно в Москве, а в выходные — в Тбилиси. Я стараюсь держаться за счёт здорового образа жизни.

Школу мы построили для детей, чтобы они могли вырасти в родной культуре.

Сейчас в школе почти двести детей. Мы хотели сделать её доступной, поэтому денег от родителей нам хватает на три месяца, а в остальном мы содержим её сами. Но главное не в этом. Наша основополагающая задача — создать среду, в которой, дети в безопасной, тёплой, гуманной, моральной, нравственной атмосфере получают хорошее образование, и при этом не становятся снобами, не залипают в гаджеты, а живут настоящей жизнью — делают что-то руками, трудятся, молятся, занимаются разными видами спорта, дышат чистым воздухом. То есть всё то, что нормальные родители хотят для своих детей. И в этом смысле, я сам участвую в воспитании этих детей. Когда есть возможность — я встречаю их утром, мы молимся в Храме, проводим линейку, занимаемся утренней зарядкой, завтракаем вместе, я им показываю фильмы, читаю лекции и стараюсь внести посильный вклад в их развитие.

   – У Вас есть ещё бизнес в виноделии. Можете подробнее рассказать об этом?

– Я владею винной компании с собственным заводом и виноградниками.

Этот завод был построен в советское время, потом он был приватизирован американским инвестиционным фондом, ещё при Шеварднадзе, а потом мы его выкупили, перестроили, реконструировали, оборудовали, высадили виноградники. И вложили туда душу. Мы делаем в основном шампанское, игристые вина, под брендом «Багратиони» (Bagrationi) — он известен во всём мире. Мы выигрываем множество призов в Дюссельдорфе, в Лондоне, на крупнейших винных ярмарках за счёт уникальных технологий, качества лозы, виноградников и души, которую вкладываем. В Грузии мы почти монополисты — у нас около 80% доли рынка, также наша продукция поставляется в Россию.

На эту деятельность я не смотрю как на бизнес в чистом виде — это также часть моей жизни.

    – Леван, Вы — верующий воцерковлённый человек. Можете рассказать, где проходит нравственная грань между духовными установками и требованиями бизнеса?

– Вера — вещь сугубо частная и интимная. Я вырос в очень традиционной стране, с многовековыми устоями, которые не меняются, несмотря на какие-то идеологические ветра. Мой прадед был священником, и прапрадед. И у нас в доме хранилась церковная утварь много десятилетий. Я с детства уважал нашу Церковь, был крещён, когда мне был годик, как положено всякой грузинской семье. Но вот мой осознанный приход в церковь произошел лет пятнадцать — семнадцать назад. Он был связан с душевным поиском, смыслом жизни, за неким наполнением внутренней пустоты. И это произошло через многие чудеса, которые бывают в жизни каждого человека, и через какие-то призывы, которые от Господа есть в сердце у любого человека, если он к ним прислушается.

И мне это помогает как в делах, так и во всём. Это некая внутренняя установка мировоззрения, отношения к нравственности, которая укрепляет, а не ослабляет меня во всех испытаниях и во всех радостях — я просто стараюсь жить как приличный человек.

Если говорить о деловой жизни, то есть вещи, которые воцерковленный человек никогда старается не делать. А если сделает, то будет переживать, что сделал, раскаиваться в этом. И когда у нас возникает вопрос компромисса, уступчивости, гуманности, прощения, здесь наша Вера, которую мы естественно считаем истинной, помогает. Духовность нужна не для того, чтобы быть успешным в бизнесе или зарабатывать деньги — это главный смысл жизни человека.

    – Леван, у вас столько разноплановых направлений работы и увлечений, а кто Вы по образованию?

– Геофизик. Закончили с красным дипломом Тбилисский Государственный Университет.

На самом деле у меня два высших образования и ещё два таких неформальных высших.

Сперва я получил диплом геофизика, но потом Советский Союз стал разваливаться и стало не до геофизики.

И я получил второе высшее в Америке, в бизнес школе в университете Emory в Атланте — это один из лучших их вузов. Моя специальность — магистр деловой администрации, то что называют MBA. Я думаю, что по уровню сложности, интеллектуального накала образование геофизика было гораздо более интересным, хотя это тоже было очень интересным и многогранным.

В Америке мы учились по чудесному совпадению вместе с Георгием Чкареули на одном курсе. Я его знал ещё с Тбилиси, когда я изучал бизнес на местном уровне. Георгий тогда мне преподавал бухгалтерию. Да, вот так, первый раз я его увидел в качестве преподавателя бухгалтерии. И вот, когда я приехал в Америку, вижу, что мой бывший преподаватель стал моим одногруппником. Но потом наши пути разошлись. Георгий пошел по пути финансового бизнеса, а я по своему пути. И только в 2008 году мы стали деловыми партнерами.

Уже в более зрелые годы меня стали интересовать богословие и философия. В Москве есть очень хорошие вузы, только учился в них я уже на уровне курсов и не для диплома или степени. Теологию я изучал в Москве, в Свято-Тихоновском Православном гуманитарном университете, основанным отцом Владимиром Воробьёвым, который до сих пор там работает в качестве ректора.

А где-то пару лет назад, я решил, по мере возможности, взяться за изучение философии. Уже второй год её изучаю — мы занимаемся раз в неделю и ещё пару дней учимся сами.

– Леван, в завершении прошу Вас ответить на блиц-вопросы:

    – Кошки или Собаки?

– Собаки.

    – Кино, театр или концерт?

– Театр

    – Волк-одиночка или член команды?

– Член команды.

    – Что лучше: работа, выполненная в срок, или позже, но более качественно?

– Позже, но качественно.

    – Стиль жизни: жаворонок или сова?

– Жаворонок.

    – Классические туфли или кроссовки?

– Туфли, к сожалению.

    – На каком языке Вы думаете?

– На трёх. Когда я в Москве, то автоматически переключаюсь на мышление на русском языке. Когда в Америки — перехожу на американское мышление, но при этом семантика, фонетика и структура моего языка, конечно, грузинская. Хотя, отмечу, что наше мышление работает на уровне образов и вне законов и языковых ограничений.

    – Ваш рецепт успеха в трёх фразах?

– Труд, молитва, семья.

    – Ваше любимое время года?

– Такого нет. Люблю все четыре.

    – Ваш любимый напиток?

– Вино, конечно.

    – Ваш любимый город?

– Тбилиси.

    – Ваша любимая песня?

– «Лети, черная ласточка», Гапринди Шаво Мерцхало.

    – Ну и на конец, Бетховен — это магазин или композитор?

– Бетховен — это композитор, но в тоже время «Бетховен» — это одно из главных дел в моей жизни.

Я бы очень хотел, чтобы, когда наша компания с честью вышла из всех тех естественных сложностей, в которых оказалась, она зазвучала как «Ода к радости» в Девятой симфонии Бетховена.

Счастливая семья — счастлива во всём. В том числе и битве за обновление, которую мы начали. Нам надо вынырнуть из этой бури не просто не с потрёпанными парусам, а с новым кораблём, который поплывет дальше и будет на много лет вперед гордостью российского розничного сектора в сегменте зоомагазинов.

Фотографии из личного архива Левана Васадзе

Смотрите интервью Левана Васазде

Источник: https://www.bethowen.ru

Navighează dupa cuvinte-cheie: ,