III Кишиневский форум: Многополярность и открытое общество: геополитический реализм против космополитической утопии

17:19, 29 octombrie 2019 | Actual | 333 vizualizări | Nu există niciun comentariu Autor:

Пьер-Антуан Плакевент, политический аналитик, эксперт по вопросам мягкой силы и информационных войн, Франция.

Многополярность и открытое общество: геополитический реализм против космополитической утопии. Pluriversum vs Universum.


«Давайте представим себе в будущем универсальное государство, охватывающее все человечество. Теоретически, больше не будет армии, а только полиция. Если бы какая-либо провинция или партия взялась за оружие, единственное, глобальное государство объявило бы их повстанцами и относилось бы к ним как к таковым. Но эта гражданская война, эпизод во внутренней политике, ретроспективно может послужить для возвращения к внешней политике в случае, если победа повстанцев приведет к распаду универсального государства.»

Рэймонд Арон, Мир и война между народами, Париж, 1962 г.

Мир – это не политическая единица, это политический плюриверсум.”

Карл Шмитт, Понятие политического.

Постполитическое мессианство открытого общества и глобальная гражданская война

Джордж Сорос и глобалисты называют свой политический проект „открытым обществом”. Для них это открытое общество – нечто гораздо большее, чем политический идеал. Это тотальная антропологическая революция, целью которой является трансформация человечества в целом и ликвидация исторических национальных государств, которые до сих пор формируют нормативную базу международных отношений. Для достижения этой цели глобалисты используют одну из форм социальной инженерии, которая действует на человеческие общества прогрессивным, но последовательным образом. Эта методология, направленная на скрытую и непрерывную трансформацию общества без ведома её граждан, в свое время теоретически была сформулирована отцами-основателями кибернетики и культурного марксизма. Сегодня этот принцип используется сетями Сороса с беспрецедентной в новейшей истории эффективностью. Зучь идет о надполитической или метаполитической концепции, направленной на постепенное размывание политики и прерогатив национальных государств в рамках глобального „сверхгосударства”, которое будет определять и направлять жизнь всего человечества. Человечество задумано как единая и интегрированная ойкумена планетарного масштаба.

Это понятие „открытого общества” является радикальным итогом исторического процесса секуляризации, начавшегося на Западе со времен Возрождения. Процесс, в котором наблюдаются различные этапы, сменяющие друг друга: Реформа, Просвещение, сенсимонизм, утопический социализм, теоретический марксизм, коммунизм и большевизм (который трансформируется в сталинизм, а затем „советизм”); культурный марксизм и универскитетский фрейдо-марксизм после 1945 года и, наконец, либерал-либертарианство после мая 1968 года. Каждая волна этого секуляризационного движения радикальнее и глубже предыдущей. Открытое общество как метаполитический проект синтезирует все предыдущие этапы этого процесса секуляризации. Она также служит связующим звеном между антисталинским фрейдо-марксизмом и либеральной критикой авторитаризма и историзма, которую в свое время проводил Карл Поппер. Вместо платоновского, гегельянского, марксистского или фашистского „историзма”,  открытое общество заменяет категорический и телеологический императив конвергенции всех человеческих обществ в единый глобальный „демос” (народ). На смену геополитической и исторической концепции дифференцированного человека приходит универсалистская и космополитическая концепция единого и безграничного человечества. Отказ от специфического для этой концепции историзма, разработанного Поппером и радикализированного Соросом, парадоксальным образом приводит к «историзму конца истории». Конец истории, когда все человеческие нарративы сходятся и сливаются в единое целое человечество, наконец-то реализуется. Здесь нет диалектики между единым и частным, но скорее слияние и смешение различий в вездесущем и планетарном единстве.

Это понятие открытого общества очень точно охватывает вселенную, упомянутую Карлом Шмиттом в „Понятии политического”. Вселенная, утверждая, что она универсальна, стремится отрицать само существование политики, которая по своей природе является „плюралистической”. Открытое общество как идеал прекращения национальной непохожести для окончательного и утопического (буквально) мира во всем мире – это отрицание сути политики, определенной Карлом Шмиттом и всеми консервативными мыслителями. Открытое общество – это, по сути, космополитическое общество, горизонтом которого является конец геополитики и конец политики.

Поэтому она использует социальную инженерию и кибернетику для постполитического контроля над денационализированными человеческими массами, которыми она намерена управлять. Но по мере того, как открытое общество разрушает нормальный порядок международных отношений, паразитируя изнутри через надгосударственные и транснациональные образования, набирает силу форма универсальной гражданской войны, пламя которой постоянно освещает текущие события. Это находит свое отражение в современных конфликтах, которые все меньше и меньше называются межгосударственными войнами, но асимметричными и смешанными конфликтами, в которых „партизаны” и пираты универсального ликвидного общества противостоят друг другу во все более неопределенных, жестоких и нетрадиционных операциях. В духе глобализма эти войны являются необходимым пролегоменами и процессами, направленными на то, чтобы положить конец международным конфликтам.

По мере развития космополитизма и его антигосударственного милленаризма, развивается м концепт мировой гражданской войны. Чтобы обуздать эту неизбежную тенденцию столь схожую с изначальным коммунизмом, идеал конца государства и постполитической парусии фактически приведет к возвращению более жестокого произвола, чем любое государство когда-либо наносило своим гражданам на протяжении всей истории. Если национальные государства потерпят поражение, то родится мир Левиафана – мир беспрецедентной и безудержной жестокости. C’est à un avatar de ce Léviathan libéral que se sont heurtés les gilets jaunes en France cette année. Именно с аватаром этого либерального Левиафана в этом году столкнулись во Франции «желтые жилеты». Либеральный Левиафан защищает мигрантов, в которых нуждается как в рабах и для распада народов, но лишает глаз французов, выступающих против последствий глобализма. Макроно-Меркелевский Левиафан нуждается в большем количестве мигрантов, чтобы предотвратить народные восстания и превратить их в своих полицейских помощников против французских патриотов. Завтра, столкнувшись с риском международного распространения национализма, весь либеральный Запад может трансформироваться в Левиафан и, прежде всего, в Европейский Союз, который никогда не согласится превратить свою якобинско-глобалистскую федерацию в конфедерацию суверенных, но сотрудничающих национальных государств.

Открытое общество и современные геополитические разногласия 

Перед лицом этого глобального проекта транснационального открытого общества, в западном мире ведется все более ожесточенная борьба между соросистскими глобалистами (такими как Меркель-Макрон и другими, в духе Трюдо) и движением, которое я бы назвал неозападным (как Трамп-Орбан-Сальвини). Этот разрыв между глобалистами и нео-западниками проходит по всему Западу и имеет решающее значение для будущего системы международных отношений. Будем ли мы продвигаться в направлении более глобалистической интеграции или же англопротестантский мир и его союзники будут вместе противостоять Евразийскому стратегическому альянсу и появлению постзападного мира?

Чтобы иметь возможность свободно участвовать в геоэкономической войне между Американской империей и ее стратегическими евразийскими конкурентами, неозападникам необходимо сдерживать внутреннее влияние Запада, которым обладают сети Сороса, и в крайнем случае позволит им действовать за рубежом. То есть там, где они могут быть полезны, чтобы щекотать земных гигантов Китая и России прямо у их ворот. Как это происходит в Гонконге, Украине, Грузии, Армении и повсюду в Римланде, окружающем Евразийский Хартленд. Нео-западники (которые вовсе не являются неоконами эпохи Буша) иногда сходятся с правыми сионистами, чтобы противостоять связям между сетями Сороса и израильскими левыми вроде Эхудома Барака, но они также могут расходиться, как показано на примере недавнего отстранения Джона Болтона. На этих высотах западной политической власти ветер дует очень сильно и очень быстро меняет направление…

Дело Эпштейна ясно продемонстрировало эти трения между глобалистскими соросовскими левыми и правыми просионистскими нео-западниками. К 2015 году Трамп напал на Билла Клинтона за его усердное посещение Джеффри Эпштейна и его „услуг”. Как только Эпштейна заподозрили в похищении несовершеннолетних, Дональд Трамп обратился к Брэдли Эдвардсу, юристу по делам несовершеннолетних жертв. Брэдли Эдвардс даже утверждал, что Трамп был единственным из «народа», кто сделал это, и что это  сотрудничество было для него ценным.

Мы также знаем близость Эпштейна к Эхуду Бараку, о чем свидетельствуют фотографии газеты „Daily Mail”, где Эхуд Барак «входит в резиденцию Джеффри Эпштейна в Нью-Йорке в 2016 году с полускрытым лицом, и другие молодые женщины вошли в резиденцию в тот же день». Эхуд Барак, объявивший в конце июня 2019 года „концом эпохи Нетаньяху”, обнаружил себя в заголовках второй крупнейшей британской ежедневной газеты Daily Mail любителем несовершеннолетних девушек. И все это именно в разгар напряженного периода Брексита. Брексита, поддержанного администрацией Трампа против соросовских евроглобалистов. Израильские правые регулярно обвиняют Эхуда Барака в поддержке со стороны Сороса и его израильских ретрансляторов. Таким образом, Нетаньяху был первым, кто был в восторге от грязных откровений об Эхуде Бараке. Откровения, которые произошли незадолго до недавних парламентских выборов в Израиле и которые, как ожидается, будут трудными для партии «Ликуд».

Здесь мы видим ось Трамп-Нетаньяху, противостоящую левому тренду Клинтон-Эпштейн-Барак-Сорос. И это только один из важных моментов этой конфронтации, потому что по самым спорным социальным вопросам, таким как аборт, коммунитаризм ЛГБТ или национальная идентичность, эти два лагеря западного мира регулярно сталкиваются друг с другом.

В конце моего исследования о сетях Сороса я говорил о „единстве и разделении внутри политического иудаизма”, и с тех пор эта линия напряженности только усугубилась. Крайне влиятельный неоконсерватор Даниэль Пайпс заходит настолько далеко, что говорит о „фронтальной оппозиции между Государством Израиль и европейским еврейским истеблишментом”. Таким образом, Даниэль Пайпс обвиняет левых евреев из диаспоры в отказе от союза евреев с западными консерваторами и популистами, что позволило бы противостоять врагам Израиля и Запада, левым и исламу. Такова линия осуждения „леворадикального ислама”, которому следуют во Франции Гольнадель, Элизабет Леви, Иван Риуфол, Эрик Земмур и другие, а также СМИ, такие как журнал lIncorrect. Эта стратегия направлена на то, чтобы подтолкнуть европейские страны к созданию иудео-западно-американо-центрического альянса перед лицом соросовского космополитизма. Это геополитическая тенденция, которая всегда существовала в Соединенных Штатах, где в 1950-х годах Роберт Штраус-Упе (еврейского происхождения, гугенот) основал Институт внешнеполитических исследований (FPRI) – влиятельный геополитический учебный центр, который стремился концептуально вооружить Америку в условиях Холодной Войны.

Роберт Штраус был в некотором роде отцом неоконсерватизма, он теоретически обосновал идею декадентской Европы, которую нужно было спасти из лап русских, китайских и арабских азиатов. Для этого Европа должна была управляться как провинция Американской империи (сравнимо с той ролью, которую Римская империя играла для греческих городов против Азиатской Персидской империи). Он также теоретически обосновал идею создания универсальной американской империи, вооруженного скаута глобальной демократии. Идея, которую неоконсерваторы проекта „Новый американский век” (PNAC) примут на вооружение в конце 1990-х годов.

Нео-западники как Трамп (или его бывший советник Бэннон) более реалистичны, менее идеалистичны и поэтому менее интервенционистски настроены, чем неоконсерваторы. Их меньше интересует идея универсальной американской империи, чем предотвращение распада Соединенных Штатов под давлением внутренних противоречий, сохраняя при этом достаточно сильное американское влияние для того, чтобы противостоять подъему Китая и оставаться в первых рядах системы международных отношений в 21 веке.

Но Трамп не контролирует всю американскую структуру власти, поэтому жестокие глобалистические или сионистские тенденции (которые противостоят друг другу) подталкивают Соединенные Штаты к их соответствующим планам и не позволяют Трампу полностью выполнить свои предвыборные обещания о возвращении к умеренному изоляционизму.

Как мы видим, международная геополитическая система разделена между несколькими основными тенденциями, каждая из которых стремится навязать свои геополитические, идеологические и социальные ориентиры.

Эти тенденции можно разделить следующим образом:

1) Нео-западный пан-консерватизм, поддерживаемый администрацией Трампа и его союзниками в Европе, Великобритании и израильскими правыми. Этот пан-консерватизм призван защитить Россию от Китая, но предотвратить стратегическое сближение ЕС и России. В некотором смысле, это обновленная идея Сэмюэля Хантингтона. Поверхностные комментаторы долго смеялись над намерением Трампа купить территорию Гренландии, но помимо того, что она является стратегическим плацдармом через Северный Ледовитый океан против России и Евразии, следует помнить, что карта мира, предложенная Хантингтоном в его книге „Столкновение цивилизаций”, в точности включала Гренландию в свою классификацию западных христианских цивилизаций и Скандинавские страны как составную часть в своем перечне мировых цивилизаций.  Этот пан-консерватизм, набирающий все больше очков на западной шахматной доске, был несколько приторможен с момента последних европейских выборов: скандал со Штрахе в Австрии, развал коалиции Lega/M5S в Италии и блокирование Brexit в Великобритании. Это свидетельствует о том, что соросовский европеизм остается до сих пор неприкасаемым.

 

2) Чистый «соросовский» глобалистский европеизм, политический центр тяжести которого в настоящее время воплощает сладкая парочка Макрон-Меркель. Поэтому в этом году Макрон и Меркель подписали Экс-ла-Шапельский договор (Ахенский договор о франко-германском сотрудничестве и интеграции). Этот договор направлен на ускорение создания интегрированного глобалистического континентального полюса и плана В для ЕС перед лицом риска краха или даже простого изменения ориентации ЕС, которое может быть вызвано ростом суверенизма в Европе. Данный рост на данный момент замедлился из-за политических маневров в Италии, Великобритании и Австрии.

3) Евразийская геоэкономическая интеграция, главной движущей силой которой является Китай и его стремление реализовать крупный континентальный проект „нового шелкового пути”. Следует напомнить, что проект по новому шелковому пути, официально именуемому „Один пояс, один путь”, направлен на построение от Тихого океана до Балтийского моря. Помимо Китая, он охватывает „64 страны Азии, Ближнего Востока, Африки, Центральной и Восточной Европы”.  Имея бюджет от 800 до 1 трлн. долл. США (в пять-шесть раз превышающий бюджет плана Маршалла), этот проект мог бы позволить Китаю достичь того, чего всегда опасались англосаксонские геополитики: экономической интеграции всего Евразийского континента к 2049 году, годовщине образования Китайской Народной Республики. Экономическая интеграция, которая перенесет центр мирового бизнеса с Запада на Евразию, но Евразия будет управляться Китаем, а не Европой и Россией.

К четвертой геостратегической ориентации Европы.

Мы должны быть реалистами в каждом из трех вариантов, которые я изложил; те, кого я называю „коренными европейскими” народами, имеют судьбу скорее объектов, нежели политических субъектов. Нынешняя ситуация очень опасна для наших народов на всех уровнях: демографическом, экономическом, культурном, цивилизационном, религиозном и др.

С точки зрения ценностей и определенной готовности обуздать культуру глобалистской смерти, лучшим из этих трех направлений представляется панконсерватизм и его суверенные союзники, но с точки зрения внешней политики, с постоянным паразитированием жесткого религиозного сионизма, эта ориентация является проблематичной для наших геостратегических интересов на Ближнем Востоке и в Евразии.

Что же касается европеизма Макрона, Аттали, Сороса, Меркель, то он направлен не на создание конфедерации европейских национальных государств с целью достижения более высокого уровня геополитической мощи, а на создание общеевропейского политического пространства и „демоса”, который в конечном итоге заменит исторические европейские народы в рамках глобального управления. Этот так-называемый европейский суверенитет наталкивается на противоречие: как примирить континентальный суверенитет с категорическим кантовским императивом Европы как части мирового региона и интегрированного глобального управления? Этот европеизм – прежде всего космополитизм, замаскированный обещаниями европейского суверенитета, которые никогда не реализуется.

Но еще хуже то, что этот евро-глобализм, который претендует быть универсальным, не относится к державам за пределами Запада. Державы, которые имеют право отвергнуть категорический императив глобального правления Сороса и рассматривать его как новый аватар западного колониализма. Прежде всего, этот евро-глобализм разоружает Европу в нормальном миропорядке, чтобы сохранить или даже расширить наши интересы в постоянной борьбе между геополитическими силами. Этот евро-глобализм не универсален и является лишь одной из геостратегических ориентаций среди прочих, но в конечном итоге может оказаться фатальным для Европы в целом.

В качестве европейцев и французов, наше видение, геополитический компас, которым мы должны и впредь руководствоваться в настоящее время, по моему мнению,  это постоянно обновляемая и новая идея об оси Париж-Берлин-Москва (или Москва-Берлин-Париж) и стратегическое континентальное соглашение между неприсоединившимися суверенистами. Это единственный геополитический и цивилизационный выбор, способный, прежде всего, противостоять евро-глобализму и смертоносному Европейскому союзу Сороса/Макрона/Меркеля, а также сдерживанию нео-Западной Англосферы и подъема Китая. Между морским зверем и земным зверем, между Левиафаном и Бегемотом, было бы неплохо не выбирать себе следующего хозяина…

Лишь новая воля к власти и стремление к евро-российскому сотрудничеству смогли бы предотвратить либо наше неминуемое порабощение, либо повсеместное распространение мировой гражданской войны. И лишь воля к власти и стремление к евро-российскому сотрудничеству могут предотвратить расчленение романо-германских и туранских народов в глобальной геоэкономической войне между нео-западничеством, нео-азиатством и постнациональным глобализмом. На этом пути Молдова является краеугольным камнем этой амбициозной, но жизненно важной геополитической архитектуры для будущего наших народов и наших потомков.