Юрие Рошка: «Меня друзья спрашивают: «Юра, ты хочешь быть президентом?» «Президентом – нет. Диктатором – да!»

13:23, 29 martie 2018 | Actual | 4592 vizualizări | Nu există niciun comentariu | Autor:

Известный молдавский политик рассказал, как он относится к унионистам, как потерял всех друзей и у кого он просит прощения.

«Мы настолько близки с Румынией, что стали антонимами»

– Юрий Иванович, чем вы сейчас занимаетесь?

– Изданием и переводом книг, околонаучной деятельностью, академической работой с моими восточными и западными друзьями, участием и организацией международных конференций у нас и за рубежом. То есть это три взаимодополняемых вида деятельности для меня. Я журналист по профессии, в настоящее время развиваю со своими друзьями сайт Flux на четырех языках – румынском, русском, английском и французском. В прошлом году я издал шесть книг, в этом году хочу – с Божьей помощью – по меньшей мере десять.

– Свои книги?

– Нет, в прошлом году только две моих книги увидели свет: одна – статьи, другая – интервью. Остальные – это переводы. Одна из них – с русского, перевод прошлых лет работы моего друга Александра Дугина, московского философа, политолога, общественного деятеля. И несколько книг моих французских друзей: это Жан Парвулеско, метафизик, самый значимый интеллектуал волны евразийства Западной Европы, румынского происхождения. Его книга называется «Путин и Евразийская империя». В этом году уже семь работ находится в переводе, все авторы французские. Мыслители, социологи, экономисты, писатели, которые находятся на волне антиглобализма, выступают против тотального влияния США.

Издаем книги под эгидой нашего Народного университета. Устраиваем под эгидой Народного университета презентации новинок. Всегда приезжают авторы и интересные гости. Надеюсь, что в этом году в Кишиневе состоится ряд подобных событий. Мы развиваем очень тесные, дружеские отношения с академической средой, университетской, журналистской, писательской Западной Европы и России. В прошлом году мы создали кишиневский форум – это международная площадка, удобная и для европейцев, и для россиян, так как им не нужна виза для приезда в Молдову. У нас уже прошли две конференции, а в этом году должны состояться еще две. Тема следующей конференции – суверенитет. Поскольку все страны сейчас терпят процесс десуверенизации. На нашем континенте только Китай, Россия и Индия частично сохранили свой суверенитет, остальные все – сателлиты. Поэтому тема суверенитета всем интересна. Мы говорим о суверенитете, экономическом, культурном, интеллектуальном суверенитете… Вот такая у меня работа. Конечно, вся деятельность – с идеологической начинкой. У меня свое видение, православное. И я не упускаю из виду и отношения Молдовы и Румынии. Мы настолько близки, что стали антонимами…

«90-е – это наша импровизация»

– Какими вы видите эти отношения? Сейчас декларации об объединении подписывают некоторые школы, больницы, села. Такое ощущение, что происходит какое-то повторение 1990-х, пусть уже и в другой форме.

– В 90-е я был в этом движении. Это была наша импровизация, наше наивное видение мира. Мы так понимали мир. Поскольку после развала Советского Союза пошла волна национального возрождения – язык, культура, алфавит. Формула была очень проста: Советский Союз забрал Бессарабию – пусть вернет обратно. То, что происходило в 90-е, является нашей внутренней импровизацией, плодом тогдашнего нашего понимания дел. Конечно, мы ничего тогда не понимали… что такое геополитика, что такое крупные игроки и как они нас разводят. Но тогда не было никакого «румынского следа». В том смысле, что вмешательство государства или спецслужб и т.п. Что изменилось кардинально? Я недавно опубликовал статью на румынском и английском, к сожалению, перевести на русский пока не успел. Называется статья (перевод с румынского) примерно так: «Румынское государство как остриё копья американского империализма». Нужно понимать, что сегодняшняя волна унионизма вписывается в классическую форму англосаксов, которые на протяжении всей истории провоцировали пограничные конфликты, этнические конфликты, чтобы доминировать в мире. Это и в Азии, и в Латинской Америке, и в Африке. И на постсоветском пространстве то же самое. Можно привести как пример два прецедента, – не дай Бог, чтобы мы стали третьим. Грузия 2008-го. Разве Саакашвили не понимал, что он не может воевать с российской армией? Понимал. Ему шепнули: «Парень, вперед, мы тебе поможем!» С точки зрения формально-юридической – да, это были грузинские территории. С точки зрения геополитики – это было глупо, нападать военным образом на эти регионы. Что в итоге произошло? Потеряли две части своего государства в пользу России, а также торговые отношения, человеческие, я уже не говорю о крупных политических контактах. И Украина 2014 года. Что, не было понятно, как отреагирует общество, как отреагирует Россия на подобного рода демарши. Разве Порошенко решал, как себя вести по отношению к России? Нет, ему сказали: «Вперед, мы вас поддержим!» В политическом, военном, экономическом смысле. Теперь Украина – банкрот.

– Где Украина, а где – Молдова…

– В Молдове удобнее развивать такого рода сценарии, поскольку мы говорим на одном языке, у нас корни общие, скажем так. Мы должны понять, что Румыния сегодня не является субъектом международного права. Она – объект геополитики. То есть фактически это просто колония. Военная, экономическая, политическая колония Запада, в первую очередь, Соединенных Штатов. Создается впечатление, и это все более очевидно, что румынская государственная машина и секретные службы используются против Республики Молдова затем, чтобы организовать новый пограничный конфликт. Мы пока не знаем, как решат американцы, – делать это силовым методом, как в Грузии или на Украине, или попытаются сымитировать соблюдение законности.

«Нас затащили в американский проект против России»

– Зачем это нужно? Только для продвижения НАТО?

– Конечно! Почему Россия и Китай окружены американскими базами? Потому что они считаются весомыми геополитическими игроками на международном уровне, которые не дают прорваться единоличному лидерству американской империи. Это понятно – третьего не дано: либо ты с американской империей, либо ты против. Россия, частично сохранившая свой суверенитет, благодаря Путину и его команде, всячески сопротивляется. Хотя финансово и экономически Россия – еще не суверенная страна. С точки зрения внешней политики и военной, она полностью суверенна. И вот Молдова попала меж двух огней. Мы формально и юридически нейтральная страна по конституции. Но нас затащили в американский проект против России. Вы заметили, что на днях наш спикер г-н Канду разместил в фэйсбуке интересное заявление после того, как 23 дипломата России были выдворены: «Молдова готова оказать поддержку Великобритании в борьбе с Россией». Это как?! Такая геополитическая глыба, как Молдова будет помогать Англии? Это глупо. Ребята просто пресмыкаются.

– Ну куда уж королевству выжить без Молдовы?!

– Какова разница между моей позицией и, скажем, людей, которые вписываются в идею так называемого «молдовенизма». Это существенная разница. Ввиду определенной инерции, ввиду отсутствия культурного багажа люди держатся на этой волне так называемой идеологии молдовенизма. Она была придумана в 1924 году, когда была создана Молдавская Автономная Советская Республика в составе Украины. И тогда Советский Союз, чтобы оправдать прыжок на Бессарабию, вписал в конституцию, что граница автономной республики находится не на Днестре, а на Пруте. И в 1940-м это произошло. То есть идея молдавинизма – искусственное название языка и этноса, это является геополитическим продуктом, идеологическим, но не является культурным. И в этом отношении мы, жители республики, должны устаканиться и понять, что мы – одна культура, но два государства и два общества. Как Австрия и Германия. Почему нет? Как можно делить классиков литературы, философии или музыки в случае германской культуры? Это одна культура, но разные страны. В этом-то вся фишка. Почему молдовенисты появились, это наивная идея, она под собой не имеет научной почвы. И прятаться за Конституцией, за тем, что написано в статье 13-й… ну и что? Завтра напишут другую. Завтра напишут, что государственный язык в Молдове – китайский. Не в этом дело. Моя позиция – чтобы обыграть наших геополитических противников, нужно просто сказать: «да, в Республике Молдова специфический феномен – тот же язык называется так и так». Ну и что из этого?! Ты называешь его «молдавским», я называю его «румынским», или наоборот. Так у нас сложилось исторически и культурно. Совсем другое дело, что мы, как граждане своей страны, должны защищать нашу независимость, настаивать на нашем нейтралитете и неучастии нашей страны в геополитических передрягах крупных игроков. То есть «я не участвую в конфликтах третьих сторон». Молдова, к сожалению, вписалась в игру против Российской Федерации, – это очевидно.

Что касается отношений между Молдовой и Румынией, нужно отдавать себе отчет, что румынское государство – это не румынский народ. Румынское государство используют вслепую, против его же национальных интересов. Это страна, которая активизировала свои сети в Республике Молдова. Другой аспект. Я не согласен с теми, кто утверждает, что идеи унионизма – это преступно. Согласно Конституции, законодательству, международному праву, только действия могут быть преступными. Конечно, когда мы говорим о ксенофобских, антисемитских, антироссийских заявлениях – это наказуемо законом. Но когда мы говорим о политической концепции, идеологии, это не может быть запрещено.

– Но ведь подписание деклараций об объединении – это уже действие…

– Согласно 142-й статье Конституции Молдовы, оговаривается следующее, не только в нашем случае, но и в других странах то же самое: «Независимый, суверенный, унитарный и нейтральный статус Республики Молдова может быть пересмотрен специальной процедурой – референдумом». И проголосовать за определенное изменение должны 50 процентов избирателей плюс 1. Я не исключаю, что при нынешних властях, если наши американские партнеры будут настаивать, может быть сымитировано в два счета соблюдение всех легальных процедур. 50 процентов избирателей плюс 1 сегодня собрать несложно. Это простая компьютерная игра. Возможны ли такие сценарии? Я полагаю, что да. Даже один шаг вперед в отношениях с НАТО, а это на 100 км ближе к России – это уже повод. Конечно, это может вызвать внутренние конфликты. Но у нашего МВД достаточно средств, чтобы подавить любой бунт. К сожалению, я вынужден это признать, нам, гражданам Молдовы, не под силу остановить эти процессы. Мы просто можем быть разумнее и не вписываться в то, что нам предлагают извне. Меня очень удручает позиция тех, кто говорит, что унионисты – это враги. Нет, это не враги, это заблудившиеся люди, это наивные люди. Говорят, что их надо сажать. За что? Они так думают. Только насильственные действия наказуемы. Вот таков примерно расклад. Грузинский или украинский сценарии, то есть жесткие, военные, с расчленением страны, с разделением страны на сферы влияния России и США через НАТО. Либо мягкий сценарий через референдум. Если наш российский партнер не найдет средств убедить оппонентов приостановить этот сценарий. Бэсеску – это уже «наш Саакашвили». Что Саакашвили ищет на Украине? Поставили американцы, он и бегает туда-сюда.

«Теперь ничего без денег не сделаешь»

– Юрий Иванович, не горите ли желанием, как говорят, «чисто по-человечески» вернуться в большую политику?

– Чисто по-человечески жалко, что все так плохо идет. И у меня достаточно опыта. Но… Почему я был политиком на постсоветском пространстве? Много таких людей, как я – журналисты, писатели и т.д., – романтики, идеалисты, наивные люди, были в политике. Потому что еще не главенствовали деньги. Мы могли пойти в школу, сельский клуб или поликлинику, рассказать о своей платформе и добиться 3-го или 4-го места в парламенте. Теперь все, уже не менее 10 лет, по крайней мере с тех пор, как Филат нырнул в молдавскую политику, без денег ничего не сделаешь. Только левые, бывшие коммунисты – нынешние социалисты – не нуждаются в финансовых средствах для своего электората. Традиционный электорат ближе к России. Все остальные – это политические проекты, которые требуют огромных финансовых вливаний. Во всем мире так происходит: политика – это производная от денег.

– Вы это к чему? Хотите сказать, что у вас нет денег для возврата в политику? Или нет желания?

– Во-первых, кто платит – тот и заказывает музыку. А я не хочу пресмыкаться ни перед кем. Если кто-то мне предложит вагон денег, я их просто не возьму.

– А если эта «музыка» будет совпадать с вашими устремлениями?

– Так не бывает! Лидер появляется, когда возникает критическая ситуация. Когда надо рискнуть собственной шкурой, своим имиджем, – тогда появляется естественный лидер. Сегодня лидеров в Молдове нет. Есть политначальники, есть государственная иерархия, есть партийная иерархия, но это не лидеры. Это люди, у которых есть деньги для того, чтобы подпитывать свою партийную структуру и свои медиа-ресурсы. Это не политика, это грязный бизнес! Поэтому мне там нечего искать.

«Я отложил майдан на 4 года»

– Давно хотела вам задать этот вопрос, да все оказии не было. Вы были когда-то мегапопулярны, потом эту популярность потеряли. Ваши сторонники обвиняли вас в повороте на 180 градусов, а для тех, кого вы поддержали, вы своим не стали. Что это было? Стратегическая ошибка? Или вы знали, что будет и как?

– Это был один из самых удачных стратегических ходов, который я сделал в истории Республики Молдова. Смотря из чего мы исходим, когда смотрим на политику. В условиях массовой демократии политик зачастую является заложником своих избирателей. Я приведу другой пример. Когда я начал в 1985-м году работать на телевидении, в литературной редакции, многие мои коллеги делали передачи очень просто и зарабатывали: сборник стихов о Ленине, сборник стихов про Советский Союз, сборник стихов про партию. А я настаивал: «Давай классиков – давай Достоевского, давай Эминеску!»! Реплики мои старших коллег: «Ты что, дурак?! Хочешь остаться без гонорара? Классика не в моде! Бери Брежнева, что-то другое…». Я им отвечал, что мне неинтересно, хоть получал в два раза меньше, а у меня были маленькие дети. Я стремился всегда поступать так, как диктует мне совесть. В зависимости от того, насколько я был информирован, я мог собрать картинку воедино: что будет, если я проголосую так или совершу такой поступок. И вот 4 апреля 2005 года мне нужно было выбирать между интересами моей страны, личными и моей партии. Для меня это было совсем не сложно. Я пошел к Воронину, и сказал, что буду за него голосовать, он ответил: «Мне не нужны ваши голоса». «Мне нужны», – ответил я. Наша страна стояла на пороге государственного переворота. Я знал, что если не Воронин, это будет второй майдан. Переворот отложили на 4 года. Я отложил майдан с 2005-го на 2009-й, извините за нескромность. Проштудируйте прессу и почитайте: почему до 2005-го только я мог это сделать? Потому что только Юрий Рошка со своей командой мог организовывать массовые демонстрации. Наши западные друзья четыре года готовили Филата. Все СМИ бегали за ним, показывали, что он делает: пошел регистрировать партию, чихнул, кашлянул… Когда они готовили 7 апреля 2009-го года, уже могли собрать массы без моего участия. Поэтому 2005-й был решающим. Избрание президентом Воронина означало недопущение к власти тех, кто сейчас у власти. Был ли Воронин «святым»? Нет, конечно, у него много недостатков. Но это был государственник! Поэтому я не сожалею о том, что тогда сделал. Я тогда говорил на партийном совете и во фракции: «Мы сейчас будем голосовать, и мы потеряем все! Следующей попытки у нас не будет». Они согласились. И на нас – атака, шквал пошел такой сильный… Многие из моих бывших друзей от меня отказались. Неприятно, когда в прессе называют предателем…

– А настоящие друзья остались?

– Настоящих я открыл только после 2009-го года. Я сказал своему французскому другу, который сейчас гостит в Кишиневе: «Я настолько благодарен Богу, что проиграл выборы в 2009 году, потому что я никогда бы не узнал, кто мои друзья». Я бы так и сдох дураком. Только когда мне было трудно, когда я потерял очень много… были очень трудные ситуации, прокуратура за мной бегала, и сейчас не все угомонились, я смог оглянуться и посмотреть, а кто же остался рядом со мной, когда я проиграл. Это очень просто. Когда победа – заслуга команды, когда поражение – вина лидера. Я не отказываюсь от этого. То есть в этом смысле я нисколечко не сожалею! Я всегда поступал и буду поступать так, как мне диктует совесть! Мне наплевать, что обо мне думают. Я слишком опытный, чтобы играть на публику. Я-то в церковь могу зайти в воскресенье или нет?! Главное, что мне скажет батюшка, что мне скажут мои дети. Похвалят – хорошо. Полезут драться – дам в рожу! Я такой ежик сам по себе, с Нижней Ботаники. Со мной трудно полемизировать. Меня друзья спрашивают: «Юра, ты хочешь быть президентом?» «Президентом – нет. Диктатором – да!». Шутка, конечно. Мне один на фэйсбуке написал: «Юрий Иванович, вам бы в президенты». Мой ответ был: «Место уже занято. Двух президентов быть не может. Пусть Игорь Додон правит, пусть будет здоров. Он молодой, настырный».

Если откровенно, то мне кажется, что моя работа сейчас важнее. Потому что мы разделенное общество. А я хочу посодействовать его объединению. Почему мне сделать это легче? Потому что я знаю довольно хорошо русский язык, культуру и историю, и знаю румынский язык, культуру и историю. Получается, что половина у нас слышит одним ухом и видит одним глазом, другая половина – тоже самое, только другим ухом и глазом. Я могу обоими и глазами, и ушами воспринимать действительность.

«Я нападаю на тебя, ты – на меня»

– Но вы же понимаете, что объединение невозможно, пока власти специально сталкивают нас, разводят по разные стороны баррикад. Нами просто манипулируют…

– Мы с вами живем в Кишиневе, мы ходим по одним и тем же улицам. Разве между нами бывают межэтнические конфликты? Нет. Разве русские, украинцы, молдаване, евреи, болгары и т.д. имеют в связи с этим какие-то проблемы? Там, наверху, кто-то шумит в телевизоре… почему? Каждый занимает свою нишу. У тебя какой электорат? Ага! Пророссийский… У тебя какой? Прорумынский… Проевропейский… Разделили, – всем удобно. Это настолько опасный капкан! И появляются молдовенисты, унионисты. Они являются воинствующими лагерями и в то же время взаимодополняемыми. Я нападаю на тебя, ты – на меня. Они подпитывают мой электорат, я – твой. Это капкан! Какой дурак, активный политик, скажет: «а вообще-то нейтралитет, ни Россия, ни Румыния не являются нашими врагами, все православные!» Да, Румыния сейчас немного дестабилизирована, она под НАТО, под американской оккупацией. Но румынский гражданин – крестьянин, рабочий, адвокат, писатель – такой же, как и мы. Не лучше и не хуже. Как и в России.

При чем здесь история?! А какая страна имеет однозначную историю? Везде все противоречиво, запутано. Я приведу такой пример. Я презентовал свои книги во всех районах гагаузской автономии. Кстати, я был удивлен: гагаузы приходят на такие встречи, как на свадьбу, – нарядные женщины, мужчины в белых рубашках, темных брюках. Один из них настойчиво так: «Скажите мне, Юрий Иванович, для вас 1812-й год – это трагедия или светлая дата в истории Молдовы?» «А для вас 1940-й год что означает?» И так далее…Я ответил ему: «Надо смириться с тем, что в Молдове одна и та же историческая дата в разных семьях будет иметь разное значение. Я, например, из ссыльных. И я не очень-то любил советскую власть с детства. А другой, сын бывшего партийного работника какого-нибудь, ему та власть ближе. Это видение складывается из каких-то личных, семейных факторов. Скажем, вы русскоязычная – вам, наверное, ближе Россия. Кто-то румыноязычный, ему ближе Румыния. Получается, что у Молдовы две исторические родины. То, что раньше было взаимоисключающим, должно стать взаимодополняемым. Вот это должны понять.

Я приведу два примера. Эмиль Лотяну или Евгений Дога где комфортнее себя чувствовали – в Бухаресте или в Москве? Да и там и там. Так и остальные.

– А вам где комфортнее?

– Еще 50-70 лет назад, если кто-то из моего села женился или выходил замуж за человека из другого села — это было большое историческое событие! Это было патриархальное общество, люди думали: «Раз я родился в этом селе, там я и умру!» Сейчас средний человек начинает считать себя гражданином мира. Я часто выезжаю за рубеж, но больше трех дней там проводить не могу — задыхаюсь.

Если ты гражданин Республики Молдова ты должен себя чувствовать комфортно и в России, и в Румынии. Это близкие нам культуры. Мы – это сплав культур. И это здорово! Надеюсь, мы осознаем это! Правда, это произойдет только в кризисный момент, большая беда может нас объединить. Сейчас все более-менее комфортно, мы в Кишиневе, на каждом шагу кафешки. Мы не шикуем, но живем более-менее нормально. Только шок, может, что-то произойдет в другой части света, что способно изменить нас, сделать рациональными, разумными. Сейчас все, что происходит в политике, выглядит иррационально. Например, 8 марта Майя Санду была на марше лесбиянок. Первый комментарий на статью об этом во «Флуксе»: «А, наконец-то, Майя Санду потеряла весь свой электорат!» Ничего подобного, она не потеряла ни одного голоса! Она не связывает это событие со своими грезами о Евросоюзе, где права человека, достаток, все цветет и пахнет. Это очень большая проблема. Как говорят французские социологи, – «общество спектакля». Это же зрелищное дело – нынешняя политика. Постоянные салюты, концерты… И человек становится неспособным различать имитацию от настоящего. Нам, как журналистам, нужно посодействовать в деле объединения общества.

БЛИЦ-ОПРОС

– Вам есть, у кого просить прощение?

– У Бога нужно просить прощения.

– А у людей?

– Я подлецом себя не считаю, наверное, когда-то ошибался. И если я был резок, то это была только реакция. Я ни на кого не нападал ни физически, ни идеологически.

– О чем вы мечтаете?

– О спасении души, как любой христианин.

– И что вы для этого делаете?

– Молюсь.

Источник: www.kp.md