ЕВРОПА В ПОИСКАХ ИДЕНТИЧНОСТИ

09:34, 11 iulie 2018 | Actual | 208 vizualizări | Nu există niciun comentariu | Autor:

Интервью с философом Аленом де Бенуа, лидером европейского движения «Новые правые»

– Как Вы расцениваете, господин де Бенуа, то, что происходило, например, осенью 2005 года или зимой 2017 во Франции, в пригородах Парижа, где иммигранты жгут автомобили и забрасывают бутылками с зажигательной смесью детские сады и школы? Каковы причины этой ситуации?

Ален де Бенуа: Надо проанализировать то, что происходит во многих городах Франции. Сожженные автомобили, атаки на силы полиции, поджог школ, магазинов и детских садов. Естественно, это недопустимо и необходимо реагировать. Но надо искать причины происходящего. Есть причины политические, есть социальные. Но совершенно очевидно, что на первом плане стоит проблема иммиграции. Теперь всем очевидно, что проблема иммиграции никогда должным образом не ставилась, и поэтому остается совершенно нерешенной.

Поэтому ответственность следует разделить на две части. Есть, с одной стороны, ответственность самих иммигрантов, творящих беспорядки, которые уже сожгли 5-6 тысяч машин. И надо заметить, что эти машины принадлежат, как правило, людям из самых бедных слоев населения… Но вместе с тем есть ответственность политического класса в целом, как правых, так и левых, которые не смогли предвидеть того, что было совершенно очевидно даже простым наблюдателям. И на основе непродуманной социальной политики  в самом центре современной Франции возникло 500 или 600 неблагополучных кварталов, которые на глазах превратились в настоящие гетто. Или в зоны, где закон бездействует, куда не отваживаются заходить ни пожарные, ни полиция, ни врачи. И эти зоны имеют  свою структуру управления, где основную роль играет преступность, подпольная экономика. В первую очередь, наркотики. Это тотальный провал иммиграционной политики Франции. В последние десятилетия во Францию прибыла целая масса иммигрантов совершенно нового качества, в отличие от прежних иммигрантов, которые, как правило, были европейского происхождения. Эти же иммигранты были совсем иные. С иными культурными традициями. И вот в результате мы получили проблемы социальные, культурные и политические.

– Правильно ли говорить, что иммигранты виноваты в том, что происходит?

Ален де Бенуа: Нет, я не думаю, что виновны иммигранты. Зачинщики беспорядков и бандиты виновны в совершенных ими преступлениях. Я не хочу скатываться в политкорректную социологию, которая говорит, что если у них проблемы в школе, безработица родителей, то им позволено жечь машины, ясли, общественные центры и спортивные заведения и устраивать беспорядки, чтобы выразить себя. Мы видим, что уровень жизни многих французов в последнее время существенно понизился, они уже не могут позволить себе многое из того, что могли раньше. Но они же не начинают крушить все вокруг себя и жечь, что попало?! И все же настоящими виновными являются те, кто создал эту взрывоопасную ситуацию, в которой даже искры достаточно, чтобы взорвать пороховую бочку. Ещё что касается Франции, мы присутствуем при финальном поражении французского стиля интеграции иммигрантов в наше общество. В других странах Европы религиозные, этнические, культурные особенности иммигрантов признаются. Во Франции же по традиции якобинского национального государства интеграция состояла в простой ассимиляции иммигрантов. Причём на индивидуальной основе.

Французское право устроено так, что не признает ничего кроме индивидуальности и отрицает любые юридические формы у общины, религиозного или этнического сообщества. Человек может иметь свою религиозную или этническую идентичность, но при условии, что она остаётся невидимой для политической и правовой системы. В сфере общественного такие характеристики не признаются, и они целиком помещаются в сферу частного. Эта модель в прошлом была достаточно эффективна, когда культурные отличия были незначительными и когда существовали могущественные структуры, поддерживающие и укрепляющие идентичность французов. В частности, такими институтами были армия, образование и так далее. Сегодня же эти институты в глубоком кризисе.

И община, существование которой французское право отказывается признавать публично, дала о себе знать патологическим образом. С моей точки зрения, если бы мы заранее признали существование этнической или религиозной общины как правовой и политической единицы, вещи не дошли бы до патологического состояния, как это происходит сегодня. Ведь эти тенденции подавлялись слишком долго. И сейчас этно-релгиозные и этно-культурные общины заявляют о своей идентичности неестественным и конвульсивным образом. Что очень плохо.

– Но это ставит вопрос об общинной этно-религиозной идентичности и самих французов. Сегодня вызов, с которым сталкивается французское общество, исходит из тех кругов и общин, идентичность которых отлична от идентичности коренных французов.  Но проблема, как Вы показали, шире, и естественно становится вопрос и об идентичности коренного населения Франции и шире Европы…

Ален де Бенуа: Вот именно, я думаю это очень серьёзная проблема. Дело в том, что большинство европейцев не уверено в своей собственной идентичности.

Европа сегодня – это стремительно стареющий континент. Стареющий в демографическом смысле. При этом Европа не очень стремится снова стать планетарной силой. Не особенно хочет играть ведущую роль в мире. Так что создаётся впечатление, что Европа не прочь выйти из истории. И люди начинают чаще говорить об идентичности, потому что правящая в Европе политико-экономическая и социальная система сама по себе ведёт к методичному уничтожению этой идентичности.

Мы видим, как логика технической, экономической и материальной глобализации  неуклонно ведёт к тому, что любые формы идентичности жёстоко уничтожаются, как препятствия к созданию однородного планетарного поля, в котором процессы глобализации протекали бы с максимально эффективностью. Мы живём в эпоху стирания идентичности. По крайней мере, так обстоит дело в Западной Европе. И многие французы не очень уверенные в том, какова же их идентичность на самом деле, склоняются к тому, чтобы определить её негативным образом – через неприязнь к тем, кто со всей очевидностью отличен от них самих. И они начинают говорить себе: мы не иммигранты, мы не магребинцы, мы не арабы. Но сказать, что я не то и не то, ещё не значит сказать, что же я такое. И вот коренные  европейцы, люди с расплывчатой идентичностью, сталкиваются с другими людьми, чья идентичность намного более ясная, отчетливая и определённая. И которые при этом обладают гораздо большим динамизмом, демографической активностью и энергией. И вот происходит столкновение этого меньшинства, которое активно с демографической и жизненной точки зрения, с большинством коренных европейцев, которые беспомощны, слабы и не способны осознать самих себя как единое целое, как сознательную историческую общность. Это и есть та проблема, с которой мы сталкиваемся сегодня.

– Что Вы думаете в таком случае о будущем Европы? Ведь в таком состоянии довольно трудно сохранить и упрочить свои позиции в современном мире, где разворачивается жёсткая конкуренция огромных держав. Какой проект может быть выработан для Европы?

Ален де Бенуа: Для меня Европа – это первая необходимость. Потому что я не мыслю в терминах нации или государства-нации, а мыслю в терминах континента или в терминах империи. Или в терминах федерации, великой федерации народов. Я хочу сказать, что современный мир, мир постмодерна, в котором мы живём, находится перед великой альтернативой. Или мы движемся через процесс глобализации к однородному, унифицированному миру, где различия, идентичности, коллективные общины исчезают. И это будет однополярный мир, который в современных условиях окажется под естественным контролем американской державы. Или напротив культурные ансамбли, ансамбли этносов и национальностей, объединенных историей и географией, системой ценностей, договорятся между собой, чтобы создать полюса, основанные на цивилизациях и культурах. Полюса политической воли. И эти полюса будут выполнять функцию ограничителей глобализации. Потому что сегодня большинство государств либо слишком большие, либо слишком маленькие. Они слишком большие, чтобы отвечать повседневным требованиям их граждан. Но слишком маленькие, чтобы в одиночку отвечать тем глобальным вызовам, которые проистекают из стратегической, политической, экономической и экологической областей. Поэтому совершенно необходимо, чтобы Европа воссоединилась, объединилась, но это, очевидно, ставит вопрос о том, что это будет за конструкция. Пока европейская интеграция в основном строилась в экономической сфере. И совсем немного в политической сфере. И как только делались попытки перейти к политической сфере, постоянно возникали заторы. Как это произошло во Франции с референдумом по  европейской конституции. Поэтому можно сказать, что сегодня Европа полностью блокирована. И сегодня необходимо найти способы разблокировать ситуацию, которая пока завела нас в тупик. Ницше говорил: «Европа будет создана лишь на краю могилы». Это точный образ. Это значит, что только перед жесточайшим смертельным вызовом, европейцы соберутся с силами и с духом, чтобы по настоящему объединиться.

Что же касается проекта для Европы, то он диктуется, с одной стороны, процессом глобализации и необходимостью его регулировать с помощью многополярной системы, а с другой – геополитикой. Мы, жители западной Европы, Восточной Европы, России и дальше в сторону азиатского континента, принадлежим к единому геополитическому пространству. Карл Шмитт справедливо говорил о сухопутном могуществе, которое противостоит морскому могуществу, которым являются сегодня Соединенные Штаты Америки.

– Какой вы видите роль России в дальнейшем развитии геополитических процессов, в столкновении цивилизации суши с цивилизацией моря

Ален де Бенуа: Россия должна сыграть центральную роль и по историческим причинам, и по географическим. Особенно по географическим, ведь она находится в самом центре континента. Равно как и Германии отведена огромная роль, так как она находится в самом центре Европы, Европейского полуострова. Судьба России затрагивает не только самих русских. Она напрямую затрагивает всех европейцев. От того, как будет развиваться Россия в ближайшие 10-20 лет, зависит судьба всего нашего континента. И то, во что он превратится. Я горячий сторонник того, чтобы между Россией и остальной Европой развивались самые тесные связи. Пока трудно представить конкретную форму, в которой произойдет это сближение Европы с Россией, и едва ли сейчас можно говорить о полной политической интеграции, но вполне можно уже сейчас выстраивать отношения привилегированного партнерства. Но самое важное, что нам надо понять – это что наши судьбы неразрывно связаны между собой. Мы далеки от XIXвека, когда Западная Европа могла определять себя в отрыве от России, и Россия могла делать то же самое. Мы связаны как настоящим моментом, так и древней историей.

– В заключение, господин де Бенуа, не хотели бы Вы передать что-то особое русским читателям?

– Во-первых, я не хочу выглядеть западно-европейцем, который дает всем уроки. Но что я хотел бы сказать русским, так это то, что мы смотрим на них не просто с дружеским чувством, что само собой разумеется, но с огромной надежной. Поскольку мы очень многого от них ожидаем. Я понимаю, что русские сейчас находятся в сложной ситуации, на развилке дорог. И у вас множество проблем. Я говорил, что Европа стареет. Россия стареет, увы, тоже. И население России сокращается. Это, в том числе, и следствие войны.

Но нас ждёт впереди ещё кое-что и похуже. Но что я пожелал бы русским – чтобы они как великий народ снова подали нам пример. И чтобы мы смогли взять друг у друга только самое лучшее.

Источник:www.geopolitica.ru 

Navighează dupa cuvinte-cheie: ,